«Муха слишком кокетливо улыбается комару»: цензура в детской литературе (12 фото)

Как недалёкие советские цензоры типа Н. К. Крупской боролись со сказками, «чуковщиной» и буржуазным писателем Стивенсоном.


«В детской книжке мы часто видим ещё бабушку с чулком и котика. Зачем нам это нужно? Нам это совершенно не нужно. Детская литература бесклассова… есть лишь приказы слушаться папу и маму. Пора от этого отказаться…» — так писал начальник Главлита (то есть главный советский цензор) профессор П. И. Лебедев-Полянский в 1931 году. Пытаясь сделать детскую литературу классовой, Главлит и различные подчинённые ему «подцедилки» едва не лишили советских детей шедевров мировой детской литературы. К счастью, перекос в цензуре был позже восстановлен в пользу здравого смысла.

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

Все без исключения сказки рассматривались цензорами с точки зрения идеологии. В конце 1920-х цензоры объявили настоящую войну волшебным сказкам. По их мнению, говорящие животные дурно влияют на психику ребёнка и деформируют его психику. Лишь немногие сказки получили такие замечательные отзывы, как вот этот: «Содержание сказки не только глубоко социальное — сила коллектива, но и философское — переход количества в качество, скачок в природе, в обществе, мышлении…» Это они про «Репку».

Некая Н. Херсонская называла в статьях сказки «опиумом для народа», которым затуманивают разум ребёнка, «порождают смуту в его сознании», «отвлекают от реальной жизни». Досталось даже «Сказке о царе Салтане» Пушкина, поскольку в ней есть царь. Эта и некоторые другие сказки Пушкина были заклеймлены как «мистические» и «монархические».

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

Политредактор Лев Жмудский писал о сказке Ершова «Конёк-Горбунок»: «Фабула — православный (это всюду автором подчеркивается) Иван-дурак наперекор своим умным собратьям становится царем — нельзя лучше сатира на дореволюционную Россию. Но беда в том, что услужливый автор, как националист — ненавистник «басурман» и мечтающий о «святом кресте даже на Луне» (конечно, в образе сказочных достижений), глубоко верует в звезду Ивана-дурака… По части воспитательной для детей в ней все от реакционного и непедагогического, — здесь все по царю мерится и по боярам. Восхваляется «Царь-надежа», которого, конечно, народ встречает восторженным «ура». На с. 42 — даже порнография — царь, «старый хрен», жениться хочет… На основании вышеизложенного считаю «Конек-Горбунок» к выпуску весьма нежелательным, если не недопустимым».
В царское время «Конёк» не нравился цензорам тем, что в шуточных сценах упоминается имя Божие.

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

Досталось даже Валентину Бианки. Вот что писал цензор по поводу его замечательных книг: «Борьба, воспеваемая Бианки, это не революционная борьба… Это, наконец, не борьба угнетенных против угнетателей… Бианки смотрит на мир через кривое зеркало, упорно игнорирует современность…»

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

Любопытно, что цензоры не могли сойтись во мнении по поводу сказки «Курочка Ряба». Спорили, спорили и наконец разрешили, но с припиской о том, что педагог должен объяснить городским детям, что куры не несут золотых яиц.

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

Одним из главных цензоров книг для детей была Надежда Крупская. Она называла детскую литературу «могущественным орудием коммунистического воспитания» и предлагала «осоветить» детскую классику, чтобы изгнать из неё чуждые идеи.

«В сказках Мамина-Сибиряка изображаются под видом зверей люди-одиночки, думающие только о себе, люди эгоистические и глупые холодные резонеры. Многое будет чуждо современному ребенку…» — критиковала Крупская сказки Мамина-Сибиряка.

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

Особенно не любила Крупская Корнея Чуковского. В 1928 году газета «Правда» написала её разгромную статью о «Крокодиле». «Что вся эта чепуха означает? Какой политический смысл имеет? Какой-то явно имеет… Я думаю, что «Крокодил» ребятам нашим давать не надо, не потому, что это
сказка, а потому, что это буржуазная муть».
Авторитетное мнение Крупской спровоцировало бойкот «чуковщине».

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

Досталось не только «Крокодилу». В августе 1925 Корней Иванович писал Отсрецову, заведующему Ленинградского Гублита (Губернский отдел литературы и искусства) о запрете «Мухи-Цокотухи»: «В Гублите мне сказали, что муха есть переодетая принцесса, а комар — переодетый принц!!… Этак можно сказать, что «Крокодил» — переодетый Чемберлен, а «Мойдодыр» — переодетый Милюков. Кроме того, мне сказали, что Муха на картинке стоит слишком близко к комарику и улыбается слишком кокетливо! Возражают
против слова «свадьба». Это возражение серьёзное. Но уверяю Вас, что Муха венчалась в Загсе. Ведь и при гражданском браке бывает свадьба… Мне посоветовали переделать «Муху». Я пробовал. Но всякая переделка только ухудшает ее. Да и к чему переделывать? Чтобы удовлетворить произвольным и пристрастным требованиям? А где гарантия, что в следующий раз тот же Гублит не решит, что клоп — переодетый Распутин, а пчела переодетая Вырубова?»

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

Характерная заметка относительно безобидного рассказа Чапыгина «Весна в лесу». В нём есть такая строчка: «Ушло солнце и небо стало темнее, шелковое как мамино платье». «Очевидно, что пущенный для усиления эффекта образ «мамино шелковое платье» не рассчитан на ребенка из рабочей и крестьянской семьи», — отмечает цензор.

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

В знаменитом стихотворении Маршака «Багаж» увидели «поклёп на наше железнодорожное хозяйство»: «В сборнике «Советские ребята» помещено произведение со стихами такого содержания:
Дама сдавала в багаж

Диван, чемодан, саквояж,
Коробку, корзинку, картонку
И маленькую собачонку.

Дальше, по-видимому, в целях изображения наркомпути, таким же размером передают, как собачка выросла в дороге».

Кстати, в стихотворении работники железной дороги подменяют маленькую собачку на большую, чтобы скрыть пропажу. То есть собака не вырастает в дороге. Но, может быть, поклёп в том, что собачонка сбежала, потому что нерадивые работники не уследили за багажом?

Сборник «Советские ребята» также не понравился Главлиту тем, что среди его авторов слишком мало коммунистов.

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

Сам Стивенсон на какое-то время оказался в опале: «Неизвестно для чего выкапывает из тьмы прошедших времен роман буржуазного писателя Стивенсона «Остров сокровищ», который абсолютно ничего не может сказать ни уму, ни сердцу молодым представителям современного поколения. Издана книга хорошо, но ещё лучше было бы не издавать её вовсе».

"Муха слишком кокетливо улыбается комару": цензура в детской литературе

Марк Твен тоже не угодил Главлиту: «С Томом Сойером пионеру не по пути, поскольку… в книге присутствуют идеалы сытой, праздной и щедрой от безделья и излишеств жизни, которые не вяжутся с идеалами и устремлениями советских людей».
Цитаты цензоров в посте приведены по книгам А.В. Блюма «Советская цензура в эпоху тотального террора» (Спб, 2004) и «За кулисами «Министерства правды» (Спб, 1994).